07 Фев
Тихая, но очень говорящая история одной «Монахини»…
«Монахиня» Ильи Репина — картина, которая на первый взгляд выглядит очень спокойно и даже строго. Молодая женщина в чёрном монашеском плате, руки сложены, чётки в пальцах, взгляд куда-то в сторону, задумчивый, чуть отрешённый. Тёмный фон, ничего лишнего — всё внимание на лице, на бледной коже, на мягком свете, который падает именно так, как умел только Репин. Размер небольшой, масло на холсте, 1878 год, сейчас в находится Третьяковке.
Казалось бы, обычный портрет русской инокини конца XIX века: смирение, аскеза, отстранённость от суеты. Но история этой работы совсем не такая тихая и благочестивая.
Модель — Софья Алексеевна Шевцова, свояченица Репина. Сестра его жены Веры. В молодости Илья был влюблён именно в Софью — старшую дочь того самого архитектора Шевцова, у которого они снимали квартиру ещё в академические годы. Но в итоге в 1872-м женился на младшей — Вере. А Софья вышла замуж за брата Репина, Василия, который играл в оркестре Мариинского театра. Получилась такая плотная семейная паутина, где все друг другу родственники, и, видимо, не всегда это было гладко.
Репин писал Софью несколько раз. Есть её портреты в светских платьях — открытые плечи, кружева, веер, высокая причёска, всё как полагается даме того времени. А потом вдруг появляется этот — «Монахиня».
В 70-е годы (а может быть даже чуть раньше) сделали рентген — и оказалось, что под монашеским одеянием скрывается совсем другой образ. Софья в бальном платье: воланы, кружевные рукава, пышная причёска, веер в руках. Репин не стал счищать старый слой — просто взял и переписал поверх. Технически это довольно дерзко: он сохранил подмалёвок и превратил светскую красавицу в монахиню.
Зачем? Самая ходовая версия — обычная обида. Во время сеансов они сильно поругались. Что именно произошло — никто толком не знает: может, резкое слово, может, какая-то семейная колкость, может, что-то более личное. Репин был вспыльчивый, эмоциональный, легко ранимый. Вместо того чтобы бросить холст или начать заново, он решил отомстить… кистью. «Хочешь быть холодной и неприступной — на тебе монашеский плат». Получилась такая изысканная, почти литературная месть.
Об этом прямо писала в мемуарах Людмила Шевцова-Споре — племянница жены Репина. А рентген стал лучшим доказательством.
Кстати, лет через десять Репин написал ещё одну «Монахиню» — уже настоящую. Там, скорее всего, позировала дальняя родственница, Евпраксия (в миру Эмилия), которая ушла в монастырь. Полотно очень похоже по настроению и композиции, но без всякого подтекста, чисто и искренне.
Теперь, когда стоишь перед этой третьяковской «Монахини», видишь сразу два лица в одном. Верхнее — спокойное, почти иконное. Нижнее — живое, чуть дерзкое, светское. И от этого картина становится неожиданно современной. Репин, может, и не планировал, но оставил нам не просто портрет, а целую маленькую человеческую историю: увлечение, выбор, обида, тихая месть — и всё это в слоях краски.
Порой кажется: не поссорься они тогда — и мы бы видели совсем другую вещь. А благодаря той вспышке эмоций получилась работа, перед которой задерживаешься дольше, чем перед многими парадными портретами той эпохи.